Азбука эмоций

Хочу прочитать
Хочу прочитать
Поделиться

Эта книга об эмоциях и чувствах, которые мы испытываем в той или иной ситуации. Чувства рассказывают нам о том, что происходит с нами и с окружающим миром, и помогают нам отыскать правильную дорогу к своей цели. Как понять чувства другого человека? Как выразить собственные чувства? Как реагировать на чужие чувства и понимать себя и других?

Книга детского психолога и гештальт-терапевта Наталии Кедровой адресована младшим школьникам и подросткам, а также взрослым, ведь им тоже необходимо понимать переживания детей.

В книге описание 25 эмоций:

  1. Симпатия
  2. Радость
  3. Печаль
  4. Страх
  5. Злость или гнев
  6. Удивление
  7. Смущение
  8. Отвращение
  9. Удовольствие
  10. Обида
  11. Зависть
  12. Ревность
  13. Уважение
  14. Восхищение
  15. Гордость
  16. Стыд
  17. Вина
  18. Нежность
  19. Унижение
  20. Надежда
  21. Справедливость
  22. Тоска
  23. Жалость
  24. Отчаяние
  25. Разочарование

Фотогалерея

Об авторах

    Наталия Кедрова — детский психолог, гештальт-терапевт, член профессионального совета МГИ Общества Практикующих Психологов (Гештальт Подход), член Европейской Ассоциации Гештальт Терапии, доцент кафедры детской и семейной психотерапии МГППУ, мама пяти детей, бабушка десяти внуков, и вообще, друг детей и родителей.

      Рецензия: Папмамбук

      Что такое азбука? Книга для обучения грамоте, а еще азы, первоначальная информация о чем-то. «Азбука эмоций» совмещает в себе и то, и другое. Она и помогает научиться «читать» эмоции, и дает базовые представления о многих из них.

      «Когда ты еще только учился читать, ты узнавал буквы и слова из своей первой Азбуки. Хотя у каждой буквы есть свое место в алфавите, в Азбуке был свой порядок. Потом ты научился читать, раз ты читаешь эту книгу, и уже не обращаешь внимания на отдельные буквы, а сразу понимаешь смысл. Так и в нашей Азбуке: ты узна́ешь простые и ясные эмоции и познакомишься с более сложными и запутанными эмоциональными переживаниями, а потом будешь просто понимать, что происходит с тобой и с другими людьми». Пожалуй, «просто понимать» – это слишком сильно сказано, привычка к саморефлексии формируется не за один день и не с первого прочтения, но первые шаги в ту сторону наверняка будут сделаны.

      Автор обращается к читателю на «ты» (все-таки это книга для детей и разговор ведется с ребенком), хотя и оговаривается в первой фразе: «Не знаю, сколько тебе лет, ты еще маленький или уже совсем взрослый человек». Совсем взрослому человеку напрямую адресовано послесловие, потому что эта книга не для одинокого детского чтения. Подросткового – да, возможно, но младшему нужен взрослый, который готов сопереживать, подбирать слова и помогать ребенку находить слова.

      Но на «ты» – это не «мой маленький друг» или того хуже «дружок», это спокойный разговор с конкретным читателем, обращение лично к нему, а не к среднестатистической единице. Такое обращение интересным образом задерживает внимание ребенка на том, что он, возможно, хотел бы миновать, исключить. Когда мы с сыном читали главу об обиде, первые две страницы он соглашался с каждым словом: «Да, это так… это тоже верно… и это про меня… у меня тоже так». На этих страницах рассказывалось, как обида воспринимается изнутри, как она переживается на телесном уровне, чем она помогает и как может превратиться во враждебность. Сын таял и кивал, когда вдруг услышал: «Обидевшись на всех, так сладко себя жалеть и думать, какие все плохие, а ты такой бедный и хороший. И незаметно ты подыскиваешь подходящий повод, чтобы снова обидеться». Вот тут мы остановились и долго разговаривали, потому что сын такое предположение сразу отверг и… приготовился обидеться. Он же такой хороший, бедный и несчастный! Призвав на помощь сочувствие (ох, о нем в книге нет отдельной главы!), уговорила его послушать. Просто послушать дальше, а в следующем же предложении акцент смещается со второго лица на третье – на обиду. Она становится активным деятелем, это она «мешает тебе увидеть твою собственную силу». («Силу? Вот, это про меня! Я сильный!») Это она «не позволяет подумать, что ты тоже мог быть в чем-то неправ». Это она расставляет ловушку. Тут можно, конечно, говорить о перекладывании ответственности («Это она! Это не я!»), но в нашем случае это ослабление напряжения дало возможность пойти дальше, не отвергая происходящего и не обижаясь.

      Сразу после этого активным субъектом снова становится читатель: «Когда ты обижаешься… ты сердишься на человека… может быть, ты любишь его…» ‒ но это читатель, который уже готов услышать и пережить такие слова. И если не принять их, то примерить. На следующий день, когда сын снова решил обидеться, он вдруг вернулся из своей комнаты, куда убежал горевать, и спросил: «Ты заметила, я не попал в ловушку обиды?» Конечно, заметила! Еще бы.

      Не только эта глава, но и вся книга построена волнообразно: автор дает прикоснуться к эмоциям, которые испытывать по большей части приятно, потом к тем, с которыми встречаться мало кому нравится: симпатия, радость, печаль, страх, злость или гнев, удивление, смущение, отвращение, удовольствие… И так далее, из «положительной» зоны в «отрицательную», проговаривая каждый раз, насколько важны «неудобные» чувства: страх предупреждает об опасности, зависть может помочь развиваться, добиваться желаемого, злость – это всегда энергия, отвращение – своего рода стоп-кран… Проговаривая, какие опасности таят в себе позитивные чувства: восхищение может привести к безоглядному подражанию и обесцениванию себя, симпатия способна ослепить, радость – заставить переоценить свои возможности.

      Встреча с книгой – как встреча с человеком, она ведь тоже вызывает разные эмоции (выше я сказала про свой интерес и тревогу), в этом смысле первая и последняя главы – первый и последний пункты идеальной встречи: симпатия и благодарность. Ну а между ними целая жизнь – мы проходимся по всему спектру эмоций, от печали и унижения до надежды и нежности.

      Наталия Кедрова по-разному подводит читателя к мысли о том, что чаще всего он «сам способен решить, каким чувствам дать место в своей душе, а каким нет». Для этого важно научиться распознавать их и регулировать то, как они проявляются. И заметьте, автор не предлагает соблюдать «эмоциональную гигиену» и не обещает быстро развить «эмоциональный интеллект ребенка», книга написана не потому, что есть такой тренд, а потому что автор – психолог, который работает с детьми каждый день, год за годом, и предлагает не панацею за пять занятий, а «всего лишь» развитие осознанности. Как у детей, так и у взрослых.

      Когда мы читаем сказку, повесть или роман, мы испытываем самые разные чувства, включая те, что непривычны или даже недоступны для нас в реальности. Мы отчаянно трусим и справляемся со своим страхом вместе с героем. Оплакиваем умерших и, закрыв книгу, с облегчением понимаем, что скорбь касается вымышленных героев, или обнаруживаем, что теперь мы можем встретиться с реальной скорбью в невымышленном мире. Переживаем восторг, эйфорию – и разочаровываемся, вернувшись в настоящее. Мы ныряем в любимую историю за эмоциональной подпиткой и возвращаемся, ощутив, но не отрефлексировав. Так же нередко происходит и в жизни: ребенок закричал – родители отругали, ребенок заплакал – его пристыдили. А что при этом произошло на самом деле? Крик, плач – о чем они говорили в этот момент? Или что прятали?

      «Мы не привыкли говорить об эмоциях», – разводят руками бабушки и дедушки. «Поговорите об эмоциях с нашими детьми», – просят родители, подчас оставшиеся как раз в такой «слепой зоне», откуда они нащупывают книги по сказкотерапии или стихи и сказки для развития эмоционального интеллекта.

      Образы, без которых нет стихов и сказок, важны и для разговора об эмоциях, Наталия Кедрова тоже это подчеркивает. Она использует образы и сравнения для того, чтобы описать то или иное переживание: «Злость может быть похожа на вулкан, на тигра, на ураган. Когда появляются подходящие слова и образы, мы можем легче научиться регулировать проявления и переживания чувств», – говорится в обращении ко взрослым. Тут нет попытки подменить описание злости аллегорическим рассказом о маленьком вулкане или ужасном урагане. Зато образы оживают в иллюстрациях Елизаветы Хломовой, которые помогают нам непосредственно прикоснуться к описываемым эмоциям, пережить их, читая. На иллюстрациях есть и люди, и странные существа, и ситуация их контакта. Именно с ними ребенок познакомится сначала, еще до чтения, когда начнет листать книгу, познакомится и сразу заметит, что вот эти чудики боятся, эти хотят подружиться, а вот тот удивляется. Подростков такие существа тоже не оттолкнут, так рисуют не только для детей, это работы художника, адресованные людям-человекам, сколько бы лет нам ни было, а не определенной возрастной категории.

      С миром чудны́х созданий пересекается мир людей. Картинки, на которых главный герой – человек, выполнены чуть в другом стиле, они еще более пастельные, прозрачные, все эмоции в исполнении художницы прекрасно узнаваемы, но даже самые неприятные из них – не тяжелы. С этими состояниями можно встретиться, посмотреть на них с разных сторон и почувствовать их.

      Кто-то лучше воспринимает звучащие слова, кто-то ‒ написанные. Кто-то – картины, а кому-то обязательно нужно потрогать объект, чтобы понять и запомнить его. В книге Наталии Кедровой есть еще один «ключик» к теме, еще один тип «иллюстраций» к тексту: маленькие стихотворные вставки, заключенные в рамки. Стихотворная подборка кажется удивительно разношерстной: тут есть цитаты из стихов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Ахматовой, Цветаевой, Квитко, Барто, Маршака, Самойлова, Чуковского, Берестова… Но если вдуматься, перед нами русская классика XIX‒XX-го веков и «детская классика» ХХ-го. Достаточно привычный и понятный набор, я бы даже рискнула сказать «надежный» ‒ на него можно опереться, говоря на такую зыбкую и волнующую тему. Снова сошлюсь на послесловие к книге: «Когда ребенок сильно охвачен чувствами, нет никакого смысла с ним об этом разговаривать (как и с нами, взрослыми, впрочем, тоже). Сперва приходится снижать накал страстей, а потом уже можно разглядеть, что собственно происходит». Эти рамки-врезки могут помочь снизить накал страстей, если он намечается, переключиться на другой язык, поговорить не прямо о своей злости, а о том, как она, например, звучит в стихах.

      Найти правильные слова, чтобы распознать свои чувства, чтобы описать их – непростая, но очень важная задача, и книга Наталии Кедровой и есть такие найденные слова. Теперь очередь читателя искать свои.

      Дарья Маркова