Рико, Оскар и разбитое сердце

Хочу прочитать
Хочу прочитать

Рико и Оскар снова расследуют дело! И на этот раз в нем замешаны лотерея, сумка и… мама Рико! Расследование, конечно, открывает глаза мальчишкам и их помощникам не только на преступление, но и на картину отношений между людьми, дружбу, любовь, жестокость и самопожертвование.

Как и первая книга о Рико и Оскаре, эта история написана от лица героя — и мы видим мир совершенно непривычно и остро, глазами мальчика с особым мышлением и восприятием мира.

Ранее в «Самокате» вышла первая книга серии — «Рико, Оскар и тени темнее темного».

Книги о Рико и Оскаре получили Немецкую детскую литературную премию, были экранизированы в Германии и уже стали современной классикой детского и подросткового чтения.

Теперь‑то, поразмыслив обо всем в тишине, я понимаю, почему вдруг решил относиться к Фитцке лучше. Но пару часов назад, когда Оскар стоял передо мной и смотрел пронзительно, я этого еще не знал. Это было просто чувство. А быстро найти для чувства подходящие слова — дело очень даже трудное. Особенно под Оскаровым невыносимым зеленым взглядом. Поэтому все, что я смог, — это сказать гадким голосом:
— Да думай что хочешь. Воображала!
— Сам думай что хочешь, голова садовая! — огрызнулся он в ответ.
— Трус в очках!
— Легастеник!
— Ботан!
Я упал спиной на кровать, уставился в потолок и решил, что терпеть не могу Оскара! И так будет до скончания времен! А он схватил мой словарь иностранных слов и умотал с ним в гостиную на размышлительное кресло. Поэтому я не мог посмотреть, что значит «легастеник».

Но мне было все равно! Я лежал и смотрел в потолок. Как будто там можно было найти какие‑нибудь слова для чувств. Не нашел никаких
и пожелал себе стать рациональным человеком. Потом начал класть всякое разное в шкатулку с черепахой, а другое разное вынимать. Но ме-
ста все время не хватало.

В конце концов шкатулка с черепахой из моей головы куда‑то пропала.
И появилась другая — со слоном на крышке и камешком с белой полосой.
Как на дорожном щите у конца света, где мы были с Вемайером. И тогда я сдался.
В голове слышалось монотонное постукивание и пощелкивание. Под этот тихий шум я заснул.
Лотерейный барабан победил и на этот раз.

Меня разбудил Оскаров голос, который говорил что‑то вроде «дайте Морицу супа». Я открыл глаза. Оскар сидел на краю моей кровати и грыз корм для студентов.
— Что ты сказал? — пробормотал я сонно.
— Да ведь ссориться глупо. Не надо так делать. — Он закинул в рот еще орешков. — Нам от этого один вред. И твоей маме тоже, мы же ей помочь хотим. Если хочешь — можешь тоже разводить камни. Я не против, — Оскар жевал и улыбался своими зубищами. — Но за это я буду ходить в очках даже в темноте. Окей?
— Окей. А там не осталось пары орешков?
— Вот, это последние. — Оскар пересыпал их из своей потной ладошки в мою.
— Вообще больше нет?
— Есть на кухне. Нам пора. Уже почти девятнадцать часов.
— Это шесть или семь?
— Семь.
— Уже? — Я выпрыгнул из постели. — Мама еще спит?
— Встала час назад. Мы разговаривали.
— Про что?
— Про слова на букву «Г». Гуттаперча, гильотина… Она сейчас в ванной.
— Кто?
— Твоя мама.

Об авторах